Map of the problematique

2007-10-20T20:26:39Z

Великолепное вступление – напряженное, нежное, тревожно-экстатичное. Впрочем, как всегда у Muse.

Fear, and panic in the air
I want to be free
From desolation and despair
And I feel like everything I saw
Is being swept away
Well I refuse to let you go

I can't get it right
Get it right
Since I met you

Loneliness be over
When will Loneliness be over?

Life, will flash before my eyes
So scattered and lost
I want to touch the other side
And no one thinks they are to blame
Why can't we see
When we bleed, we bleed the same

I can't get it right
Get it right
Since I met you

Loneliness be over
When will Loneliness be over?

Loneliness be over
When will Loneliness be over?

fuckin д.

2006-06-15T20:14:45Z

осталось 32 часа до. момент истины, следом свобода.
все великолепно. почему же куришь беспрестанно, почему руки дрожат, почему ни часу без вина?
эге-гей, детка, ты не умеешь отпускать свое прошлое!

вот недавно подумалось: если бы по крайней бедности мне пришлось продать все, в т.ч. душу по отдельным составляющим, то трудней всего было бы расстаться с пороками, а вовсе не с добродетелями. драла бы за них непомерные деньги, ей-богу.

за десять минут до окончания рабочего дня

2006-06-13T15:51:24Z

Как мало осталось волшебства. В детстве оно было всюду - в каждом утре и вечере, в каждом листке, цветке, дуновении ветра, в каждом облаке. Особенно полны волшебства бывали воскресенья и субботы: приезжала мама. Я обморочно, истерично, оглушительно их любила.
Вообще в детстве каждая следующая минута что-то обещала, чем-то манила, таила в себе невиданное и прекрасное, что чувствовалось явственно, осязаемо.
Не то теперь.
Лгу. Вот вчера:
Крупные капли дождя блестят на молодых, ярких зеленых листьях; угольно черны стволы деревьев... Этот природный контраст абсолютного зеленого и абсолютного черного завораживает, влечёт, намекая на необычайное... Солнце садится, дрожащие на закатном ветру листья шепчут о тайнах, о совсем другой жизни, других людях...

capellian @ 2006-06-10T01:08:00

2006-06-10T18:56:27Z

хорошо знать, что внутри у нас есть кто-то, кто все знает, всего желает, все делает лучше, чем мы сами

Кое-что о Гришковце

2006-06-07T10:16:41Z

Он равнодушен, циничен, ум его резок и проницателен.
Истинный знаток душ человеческих. Хотя, может быть, он просто очень хорошо знает себя.
Невольно хочется сравнить его с Мельником. Пытаюсь не проводить параллелей, но мысль невыносимой спиралью возвращается к „Крику”, и Гришковец становится реальным лишь в плоскости не-Мельник.
О чем спектакль?
Гришковец не учит жизни, не утверждает: „Я знаю, как надо”. Он констатирует факты и задает вопросы. Он откровенен и искренен – непосредственно, деловито. Без тени сентиментальности или самолюбования, без зачарованности собственным чувством.
Его пьесы искренни и хирургичны.
Он трагичен, но трагедия Гришковца – это внутренняя трагедия сложившейся личности, трагедия приглушенная и практически всегда – латентная, зачастую незаметная без посторонней помощи, как микроинсульт.
Есть великие писатели-трагики, которые повергают ничего не подозревающего обывателя своим произведением в эпицентр отчаяния, открывая перед ним самое сердце своей боли, неизбывное горе и бездну, вечно сопряженную с человеческой жизнью. Они не беспокоятся о читателе, им все равно. Есть мука, которая не дает им дышать, желает быть явленной – и они подводят к ней читателя, не заботясь о том, что может с ним произойти после прочтения, как он на это отреагирует и что за боль ощутит. Так появляются книги, сводящие с ума, навсегда отравляющие, незабываемые, неизбывные, вечно возвращающиеся – во снах, в людях... Так писал Достоевский. Набоков. Бродский.
Был момент, когда я стала вдруг глядеть на него, будто в трансе, ожидая откровения. В „Одновременно” Гришковец много говорит о способности чувствовать, глубоко индивидуально переживать определенные мгновения – падение звезды, кадр из фильма, еще что-то... И вот среди обыденных примеров и шуточек он задается вопросом – что нужно для того, чтобы чувствовать? Каковы условия?
О, как мучителен этот вопрос. Я замираю в ожидании ответа. Я знаю, точно знаю, что ответа нет, но я наде... „Не знаю”, - разводит руками мой небритый, немного картавый гуру.
Эта рецензия пристрастна. Возможно, я мщу Гришковцу, ибо его монодрама – это собрание моих маленьких трагедий, которые я полностью осознавала без него, до него, но которые стало невыносимо переносить, когда они системно, обезоруживающе искренно диагностированы.
И, что также очень больно сознавать – трагедии мои оказались не уникальными. В рамках того времени и пространства их разделяли, как минимум, 300 зрителей Днепропетровского оперного театра...
Но это все не по сути – скажете вы и будете правы.
„Одновременно” – мозаичная драма, она рассыпается на множество цветных стеклышек-историй, историй в историях, которыми автор иллюстрирует свои мысли, ловко жонглируя ими... Калейдоскоп, сквозь который заглядываешь в собственную душу. Гришковец мягко подводит зрителя к самому себе. Тот, зачарванный теплым юмором и неподдельным блеском глаз, смело следует за Гришковцом – и оказывается наедине с собой. Наедине со своей маленькой трагедией. Но зритель не испуган, ведь рядом с ним кто-то, испытывающий точно то же и всем своим видом показывающий, что ничего страшного в этих чувствах нет, c'est la vie, и держит крепко за руку – чтобы вывести из комнаты сразу же, если станет страшно.
Для этого же – веревочка, натянутая прямоугольником и жестко ограничивающая место действия на сцене. «Я войду в квадрат – и пьеса начнется. Когда покину его – значит, пьеса закончилась» - мягко предупреждает Гришковец. Ненароком вы погрузитесь в собственную душу и увидите там много неприглядного – вы всегда можете спастись, стоит взгляду наткнуться на веревочку. Это пьеса, только пьеса, актер играет роль, не будем пропускать поворотов сюжета, он так замечательно шутит…